Послесловие переводчика.

В прекрасный осенний день 22 сентября 2001 года я вошёл в салон самолёта Брюссель-Цюрих. Из предлагаемых газет я выбрал какое-то нью-йоркское издание. Первая страница, само собой разумеется, была отведена материалам о падении Всемирного Торгового Центра, но ничего принципиально нового не сообщала. Я перевернул газету последней полосой к себе и увидел маленькую статью: явно юмореску, набранную мелким шрифтом, в сопровождении карикатуры и состоящую из совсем маленьких абзацев. Над юмореской стояло ничем не примечательное англосаксонское имя: "Дейв Барри". Подзаголовок сообщал, что материал был взят из газеты "Майами Геральд". Со времён первого курса в университете, когда в качестве "домашнего чтения" я должен был преодолевать Хэмингуэя в подлиннике, я недолюбливал английские оригиналы. Но, слава преподавателям, к четвёртому курсу я накопил достаточный словарный запас, а талант Дейва Барри довершил дело - через десять секунд я с увлечением читал рассказ и периодически хохотал.
Рассказик был о гигантской бабочке, влетевшей на кухню в дом Дейва. Увы, газета потерялась, а электронный архив "Майами Геральд" дороговат. Этого рассказа нет на сайте. Жаль, конечно, но, возможно, однажды он здесь всё же появится. А пока что я читаю еженедельные колонки Дейва и отбираю лучшие из них для перевода. И вот, будучи уверен в том, что из посетителей моего сайта уже сложился своеобразный "клуб" почитателей барриевского таланта, я решил написать это послесловие.
Вторым рассказом Дейва, с которым я познакомился, стали "Пришельцы". Работая над русским переводом, я столкнулся с определёнными трудностями. Издеваясь над тупостью американского телевидения, Дейв прошёлся по нескольким программам, их ведущим и рекламе воротников. Однако, для россиян все эти названия ничего не сказали бы. Поэтому мне пришлось заменить исходные имена собственные на аналогичные по тупости русские телепрограммы. После этого пришлось отказаться от слов "Проснись, Америка!" (стало - "Очнись, страна!"), "Конгресс" (переведено как "парламент") и т. п.
Эти трудности удалось преодолеть. Но не всегда проблема благополучно разрешается. Некоторые вещи, где говорится о слишком многих местных реалиях, не годятся для русского читателя. Даже если бы я и жил в Соединённых Штатах и всегда понимал до конца, над чем смеётся Дейв, россиянина вряд ли бы сильно насмешила глупость некоторых соотечественников Дейва Барри.
Иногда перевод вызывает затруднения из-за вечной головной боли всех переводчиков: игры слов. Так, в рассказе про ЭГТРРУ, если уважаемый читатель помнит, Дейву предлагалось взять эту самую ЭГТРРУ. Но в английском тексте игра слов была гораздо смешнее. Там использовался глагол "adopt", который обозначает как "принять", так и "усыновить". Естественно, что Дейву очень не хотелось усыновлять (удочерять?) ЭГТРРУ.
Всякий раз, приступая к очередному рассказу, я думаю: чем наш юморист порадует читателя сегодня? И всякий раз не могу угадать. Сколько бы я ни пытался понять, как Дейв умудряется заставить смеяться над самой обыденной ситуацией, я чувствую, что недопонимаю какого-то личного барриевского трюка. Вроде бы, все приёмы достаточно явны: гипербола и серьёзная мина в уморительных ситуациях, и всё же... как он умудряется, работая с ограниченным числом юмористических ходов, ни разу не повториться? Видимо, в этом заключается великая английская тайна. О чём я говорю, спросите вы. Вот, о чём.
Я заметил любопытную особенность. Немцы и англосаксы, будучи двумя родственными нациями, странным образом наделены и обделены двумя вещами. Немцы: благородный музыкальный народ, давший миру множество композиторов. Но при этом они почти лишены чувства юмора. Англичане и американцы: совершенно немузыкальны со дня смерти Генри Пёрселла. Однако тонкое чувство юмора даётся им с рождения. (Мы и итальянцы в этом плане намного счастливее: нас Провидение наделило и музыкальным слухом, и умением посмеяться).
Дейв с размахом пользуется своим даром шутить, и читатели ценят его. В США мало людей, которые не слышали бы его имени. Его популярность так велика, что Дейв может позволить себе выдать в очередной номер "сырой" материал, и его простят: и юмористу надо отдыхать. Разумеется, он пишет не только смешные вещи. Некоторые его заметки достаточно грустны, например, когда он рассказывает, как трудно было находить общий язык с Робертом, сыном, когда тот достиг "переходного возраста". Да и рассказ про дочку, Софи, тоже достаточно сентиментален.
Но никакой сентиментальности не может быть, когда Дейв начинает издеваться над политиками. В 1996 году он одинаково язвительно описал предвыборные кампании как Клинтона, так и Доула. А после выборов 2000-го он особенно "полюбил" Дика Чейни, которого регулярно треплет в своих новых юморесках.
Не думаю, что Дейву симпатичны "ослы" или "слоны". Скорее всего, он, как и всякий здравомыслящий американец, тихо бесится от того, что его заставляют выбирать между двумя головами, растущими от одного живота. И мстит политикам, которые загнали его в этот коридор. Пусть даже политическая сатира быстро теряет злободневность, но остаётся основное: насмешка над повседневной американской тупостью. Будучи реалистом и прекрасно ориентируясь в географии, Дейв, в отличие от многих соотечественников, знает, что Соединённые Штаты - не единственная, и тем паче не лучшая страна на земном шаре. Он не питает иллюзий относительно качества окружающих его явлений и подвергает насмешке всё, что того заслуживает: Голливуд, систему образования, потребительский менталитет, и так далее... Правда... есть вещь, которая сильнее Дейва. Это - политкорректность. Вот на неё он покуситься не смеет. И, согласно её требованиям, называет конгрессменов уже не конгрессменами, но конгрессперсонами. Но ведь я не могу перевести это дурацкое слово на русский язык, правда? Поэтому, пусть уж они остаются конгрессменами. И то, чего Дейв не сможет сказать у себя в Штатах, мы у себя пока ещё вправе говорить. Так что, будем ждать новых статей, смешных и доступных для перевода. А если что-то Дейву придётся передавать между строк, здесь мы это напечатаем в открытую!

А.Забазнов, 2003.